April 10th, 2007

Ботичелли

Вечернее

Когда идешь через парк, видно Останкинскую телебашню. Закат отражается в окнах ресторана "Седьмое небо", и башня становится похожей на некий инопланетный маяк. Марсианин на орбите увидит этот огонь, прилетит на Землю, пустит свои марсианские корни, и трава станет закатно-красной.

Закат отражается в моих ногтях, впервые прошедших через руки маникюрши. Пальцы кажутся чужими и странными: на их кончиках как будто огни, готовые вот-вот слететь убийственными пылающими шарами. Но мне они нравятся: это еще что-то необычное в моей жизни, полной в последнее время всяких-разных необычностей.

Закат отражается в целлофане, обнимающем тюльпаны. Я несу их в руке. Целлофан шуршит, и от этого хрусткого звука становится не по себе. Они напрасны, мои тюльпаны. Красивы, бесполезны и почти не пахнут. Мне хочется назвать их асфоделями.

Закатная трава, огненные шары, асфодели и прошлогодние листья на газонах - все это сливается в пугающем единстве. Вспоминается такое:
"Заяц: Черный омут, почему мне страшно? Ведь не боюсь я ни волка, ни лисы, ни филина! А вот когда листья шуршат, когда они осыпаются, страшно мне...
Черный омут: Это не листья сыплются, это время шуршит. Время шуршит, а мы слушаем. ВСЕМ СТРАШНО..."
С. Козлов. "Черный омут".